15:29 

Давний фф конкурс на социалке.

St_Gojyo
Row Row Fight The Power!
Если помните, на социалке проводился конкурс фф на тему маго-храмовники. На БРК переводили первое место, про девочку-мага. ИМХО, для первого места он слабоват, так что я решила просмотреть другие работы.
До 4-ого места перевела, а пятое так и не смогла. Слишком там депрессивная девочка-магесса.
Где исходники не знаю - лень искать. Переводила давно. Кому надо, пороется на социалке.

Как всегда - буду рада за отлов ашыпаг.

В обзоры.

2-ое

2201 слово, Кирквольский Круг. Юноша-маг в депрессии, а храмовники помогают ее преодолеть.

Лошади и запах снега


Лошади, внезапно подумал Мартин. Лошади, и запах снега.

Юноша посмотрел на лежащую перед ним книгу, нахмурился, черные глаза бегали по одной строчке снова и снова, крепко запоминая написанное. Вокруг него бурлила обычная библиотечная жизнь, обучение и учение, правило запрещающее шуметь было очень условным, поскольку ученики бормотали под нос, скрипели перья, которыми молодые маги делали заметки, шелестели перелистываемые страницы книг, некоторые маги снова и снова спорили и обсуждали какие-то вопросы, в результате получая лишь охрипшее горло.

Прошло… Создатель, прошло уже двадцать лет с тех пор, как Мартин садился на лошадь или видел снег. В этой части Вольной Марки никогда не выпадал снег – слишком близко к океану, и по эту сторону гор можно рассчитывать только на плотные тучи и постоянный дождь в зимнее время. И лошади не очень популярны: как говорили в Киркволле, если хочешь покончить с собой, соверши конную прогулку по горам. Если падение со скалы тебя не убьет, то упавшая сверху лошадь точно прикончит.

Двадцать лет, и все же Мартин чувствовал запах лошадиного пота, ощущал под ладонями теплую шкуру с перекатывающимися под ней мышцами животного, видел вырывающееся изо рта дыхание, что на морозе превращалось в облачко. Мартин вновь посмотрел на страницу, отчего-то вызвавшую неприятные воспоминания, глубоко вздохнул, и резко захлопнул книгу.

Мартин – ферелденец в Вольной Марке, более того – он маг. В пять лет его должны были отправить в Ферелденский Круг Магов, на озере Калеханд, но отвезли в Киркволл, пересекая море, по неизвестным Мартину причинам. Молодой человек подозревал, что в этом заслуга его семьи, на скромные фермерские деньги купившей такое большое расстояние между ними и Мартином. Парень теперь и не помнил свою фамилию, как и многие другие в Круге, и уже давно не переживал из-за этого. Казематы стали его домом, маги – сестрами и братьями, Церковь – матерью, а храмовники вездесущим отцом.

Все что важно в круге – полная свобода. Здесь можно делать все, что душа пожелает. Почти все.

Так почему Мартин чувствует себя так хреново?

Движение бирюзового пятна привлекло внимание Мартина, и вернуло в настоящее. Фаэлта.

По-хорошему, парень обязан девушке всем, за ее терпение к Мартину, за отсутствие суждения, за ее невинность, которую, как казалось, она никогда не потеряет… но вместе с тем, Мартин ненавидел Фаэлту за все это.

- Почему ты так укладываешь волосы? – пробормотал юноша, смотря на длинные, острые уши, выступающие через ее светлее волосы.

- Мне так нравится, - беззаботно ответила девушка, садясь по диагонали от Мартина. – И тебе привет, - Фаэлта родилась в городе, в Эльфинаже, но никогда не говорила об этом. Девушка была красива, хотя молодой маг не мог отделаться от мыслей, что подруга стала бы красивей, если бы ее голубые глаза были чуть поменьше, переносица покороче, если бы не был так четко очерчен подбородок. Красота Фаэлты, животная, нечеловеческая, привлекала внимание других мужчин, и Мартин чувствовал жестокое самодовольно от факта, что именно он является любимым другого существа. Для Мартина, эльфийка была самым важным в его жизни.

Девушка осторожно положила на стол охапку свитков.

- Говорят, в Ферелдене Мор, - осторожно сказала Фаэлта.

Мартин пожал плечами.

- Пусть все горит, - рассеяно отреагировал юноша. – Или все подохнут.

Наклонив голову, эльфийка нахмурилась, но ничего не сказала. Разгорающийся спор, через пару столов от парочки, об обратных и прямых отталкивающих чарах, только подчеркнул повисшее между эльфийкой и человеком молчание.

Мартин поерзал в кресле, наклонился вперед, посмотрел вниз, на книгу в его руках. Темные волосы юноши упали на его лицо, омраченное тревогой.

- Ты веришь, что Создатель наказывает нас за грехи?

Фаэлта посмотрела на стол и вздохнула.

- Веришь? – настаивал парень.

- Конечно… наверное. Ты же знаешь, о чем говорится в Песне?

- Церковь много о чем говорит, - осторожно произнес Мартин. – Со временем, эти слова становятся похожи на высохшую корягу.

- Иногда коряга единственное, что позволяет тебе держаться на плаву, - эльфийка отвернулась, - и в этом нет ничего плохого, - в голосе девушки проскользнула легкая грусть.

Мартин, увлеченный своими переживаниями, этого не заметил.

- Знаю. Знаю. Я просто не могу заставить себя цепляться за это. Это просто отдаляет неизбежное. Думаю, я уже наказан.

- За что?

- За то, что я маг, - без колебаний ответил парень.

Эльфийка начала собирать своими длинными руками пожелтевшие свитки.

- Ты несешь чушь.

Разочарованный, Мартин покачал головой.

- Я не могу объяснить, если ты и так этого не понимаешь. Это похоже, будто к моим ногам привязали тонну свинца. Будто я погружаюсь в воду, все глубже и глубже. Или как если бы меня завернули в шерсть, и я бы там задохнулся. И я не представляю, как выбраться из этого. Это убивает меня, но уйти я не могу.

- Мартин, похоже, ты в депрессии.

Парень резко засмеялся, в его голосе слышалось презрение.

- Это самое бесполезное замечание, какое я только слышал в своей жизни. Конечно, я в депрессии, ты, глупая, бесполезная идиотка. Это факт. И это не то, что я должен доказывать, или разбираться самостоятельно. И если ты не можешь мне помочь, то проваливай, или найди того, кто сможет.

- Нет причин быть таким враждебным! – прошипела эльфийка.

- Есть! И знаешь, почему? Потому что злость и недовольство единственные эмоции, которые я все еще действительно чувствую! Потому что они жгучие, и гораздо лучше той пустоты и вязкости, которые я чувствую все остальные время! Бессмысленная злоба в тысячу раз лучше знания о том, что для работы за пределами своих мыслей я должен запихнуть себя в оболочку из… - Мартин замолчал, спотыкнувшись на своих собственных эмоциях.

Эльфийка продолжала смотреть на него, по мнению Мартина, специально приняв вид тупой дуры.

Мартин вновь начал высказывать свои мысли, словно они были ядом, что необходимо удалить из тела.

- Наше рождение ошибка, твое и мое. Они говорят нам, что наше рождение – ошибка. Почему? Как сила может быть ошибкой? Говорю тебе, Фаэлта, сила становится ошибкой только не в тех руках. Ты и я… у нас те руки. Когда матери рассказывают своим детям сказки, мы никогда не бываем так героями. Только ошибками.

Эльфийка прикрыла глаза, а затем открыла, с прищуром смотря на свитки в своих руках.

- Тебе ведь больно от этого, да? Тупая боль? Это словно… процесс алхимии, внутри меня. Все немеет. Я тень! Не могу ни до чего дотрагиваться. Все потеряло смысл. Я раб своего рождения, тень человека, - Мартин сделал паузу. Часть его хотела плакать, но слез не было. – Бесплодная земля, - прошептал он. – Тень на бесплодной земле.

- Я пришла сюда не для того, чтобы получить такой разговор, - едва заметно покачала головой девушка.

- Нет. Но ты осталась и выслушала, потому что ты – это ты.

- Ты знаешь, что эгоист? – ноздри Фаэлы раздулись, сама эльфийка продолжала смотреть на свитки.

- Мне проще умереть, чем оставаться тем, что я есть сейчас, - пробормотал парень.

- Так почему ты не покончишь с собой, как все остальные?

- Боюсь.

- Тогда не жалуйся.

- Я не знаю другого способа просить помощи, - Мартин и сам не верил, что с его уст слетают такие слова, он признавал их глупость, но с другой стороны, это была правда, так что парень чувствовал совсем небольшую вину за свои слова.

Фаэлта встала, складки ее бирюзовой мантии колыхнулись. Девушка постаралась удержать в руках все свитки, но парочка упала обратно на стол, и эльфийка предприняла еще одну попытку.

- Ты… ты даже не представляешь, о чем просишь, - быстро сказала она, не смотря на Мартина. – Ты не узнал бы помощи, даже если бы она укусила тебя за зад. Так что, заткнись, Мартин. Киркволл изменился с тех пор, как повесили Гильяна, с тех пор как Наместника сместили, и если у тебя есть хоть капля мозгов, ты будешь молчать.

- Не уходи, - с угрозой прошипел Мартин. – Ты не посмеешь!

Но Фаэлта все равно ушла, оставив за спиной тяжелую и вязкую тишину.

***

Этим вечером пришла весть о смерти его матери. Смех подступил горлу, но Мартин проглотил его, с трудом, но проглотил. Храмовник, доставивший письмо, внимательно наблюдал за юношей.

- Ты в порядке? Что-нибудь нужно?

Мартин тупо уставился в точку над левым ухом рыцаря.

Храмовника это, казалось, привело в замешательство.

- Ты можешь обратиться к рыцарю-командору и попросить разрешения отправиться на похороны, если захочешь, - почти участливо сказал он.

Маг внезапно улыбнулся, словно вспышка света в темной комнате.

- Нет, не думаю, что захочу этого, сэр Салливан, - ответил Мартин. – Но спасибо.

Когда храмовник ушел, Мартин еще раз прочел письмо. Смерть от копыт буйвола. На этот раз юноша не смог удержать смех, и уткнулся лицом в подушку. Его безумных хохот звучал почти как рыдания.

***

Сэр Салливан проигрывал в «Алмазный ромб», но был пьян настолько, что этот факт не особенно его беспокоил.

- Фэролд, ты ублюдок! Могу поклясться, ты жульничаешь! – усмехнулся он, бросая на стол карты с ничтожным раскладом, и посмотрел на другого рыцаря, забирающего свой выигрыш.

- Поклеп! – воскликнул сэр Фэролд, на его смуглом лице расцвела улыбка победителя. – И смотри за тем, что говоришь, Салливан, никогда не знаешь, кто тебя может подслушивать, - двое других участников игры согласно усмехнулись.

Салливан допил свое пиво.

- Осторожней с тем, что слушаешь. Подслушивающему тоже может достаться на орехи.

Фэролд откинулся на стуле, подсчитывая выигранные монеты, и покачал головой с видом человека, согласившегося с собеседником только на словах.

- В самом деле. Как раз вчера я дежурил в библиотеке и услышал довольно неудачный разговор между темноглазым ферелденским учеником… как его имя? У него еще лицо похоже на яйцо. И хандрит постоянно.

- О, это Мартин.

- Да, между ним и симпатичной эльфийкой, которая постоянно виснет на ферелденце, Фаэлтой.

Салливан начал набивать табак в трубку.

- Хех. Вчера вечером я доставил Мартину письмо. Извещение о смерти его матери. Ее затоптал буйвол.

Фэролд покачал головой.

- Такое могло случиться только в Фэрелдене. Если там действительно Мор, то неудивительно, почему наказание Создателя обрушилось именно на них.

Салливан задумался.

- Ну, этот Мартин всегда был белой вороной. Он даже не расстроился из-за этой новости. Он… мне показалось, что он хочет засмеяться. Странно, да?

Второй храмовник пожал плечами.

- Ну, такое случается не так уж и редко. Многих магов забрали из семей в раннем детстве. Почему чародеи должны чувствовать привязанность к людям бросившим их на порог Круга, словно они грязное белье?

- Наверное, ты прав, - Салливан провел рукой по рыжим волосам, и выпустил к деревянным балкам потолка несколько колец дыма. – Кстати, а что именно он сказал?

- О, точно. Парню нужно наставление, если хочешь знать мое мнение. Он, похоже, в депрессии. Говорил о, - Фэролд тяжело вздохнул, - силе в не тех руках и все такое.

- А. Очень жаль. Твоя сдача, кстати говоря.

***

Тяжелая рука на плече вырвала Мартина из глубокого сна перед самым рассветом. Он резко сел, всматриваясь в темноту. Мужской голос, мягкий, но деловой, шикнул на юношу.

- Тихо, парень. Вставай. Было вынесено решение. Пошли.

Без дополнительных объяснений, руки схватили Мартина за плечи, заставляя встать с кровати. У юноши не оставалось другого выбора, кроме как выскользнуть из-под теплого одеяла, встать голыми ногами на холодные камни, и следовать за храмовниками, дрожа в одной ночной рубашке. В темном коридоре к храмовнику присоединился еще один рыцарь, и Мартин почувствовал как его охватывает паника, убивающая в нем все вопросы.

Путь пролегал через парочку одинаковых запертых на замки дверей, и незнакомым коридорам, а заканчивался в большой комнате без окон. Свечи мерцали через равный промежуток расстояния на границе того, что можно назвать кругом заклинания, но в темноте вряд ли можно было понять точно ли это. В воздухе витал слабый запах магии. Мартин побледнел как полотно, когда его втолкнули в круг свечей, и задрожал.

- Мартин Киллборн, - женский голос прозвучал со стороны темного силуэта балкона прямо над головой Мартина. Через несколько секунд, парень понял, что его назвали по фамилии. – Твоя судьба обсуждалась Орденом, и властью данной Святой Церковью, мы приняли решение. Ты слишком слаб от природы, чтобы проходить Истязание, и потому твое право и твой долг пройти Усмирение.

- Усмирение, - тупо повторил Мартин. Ни смеха, ни слез, ни опасности, ни мечтаний.

Парень услышал плачь. Там, у стены, обхватив руками колени и прижав их к груди, сидела Фаэлта, сотрясаясь от рыданий.

- Прости, - простонала девушка. – Я просто сказала им правду. Прости! – темная фигура храмовника подняла ее с пола и увела прочь, за двери комнаты.

Мартин внезапно заметил, что храмовники отступили от него, оставив юношу одного посреди растущего, сияющего бело-голубым, луча света.

- Нет… это была ошибка, - пробормотал он, от паники перед глазами все плыло. – Я не слаб, мн-не просто нужно помочь, я…

- Да, Мартин. Тебе нужна помощь. И мы помогаем тебе.

- Почему? – удалось. Глаза юноши остановились перед четкой тенью перед ним. – Почему?

- Слабый маг становится добычей для демона. Такой маг становится Одержимым, а Одержимые подлежат уничтожению. Усмиряя, мы ограждаем тебя от этой участи. Ты будешь в безопасности. Ты ведь знаешь это, Мартин, - в женском голосе проскользнул мягкий упрек. – Ты знаешь, что недостаточно силен для сопротивления демонам. Позволь нам помочь тебе.

Мартин сжал потные ладони в кулаки. Сердце бешено стучало в груди словно зверь в клетке. Отчаянно.

- Пожалуйста, не сопротивляйся. Мы не хотели принимать такое решение, но что нам оставалось? – голос, спокойный, успокаивающий, мягко-покровительственный. Мартину всегда казалось, что именно такой голос должен быть у его матери. Юноша понял, что его кулаки разжались, мышцы тела расслабились в сиянии луча света. По ноге потекла моча, капая с пальцев ног, образуя под парнем лужу. Белый свет крепко держал его в себе.

Последние мысли Мартина, перед тем как горячий белый свет ударил по его широко открытым глазам, были о лошадях, облачках пара, и остром, металлическом запахе снега.

Килборн! – закричал голос в голове юноши. Меня зовут Мартин Ки…

3-е
1530 слов. Кирквольский Круг. Храмовник из компашки Алрика внезапно осознает, что не так она хотела провести свое лето.

Раскаяние/покаяние



Впервые ты заметила это во время патрулирования Казематов. Что-то, что нельзя описать словами. Что-то растущее в твоем теле, покалывающее кончики пальцев, позволяющее тебе чувствовать силу, что-то, что заставило твои губы разъехаться в холодной улыбке.

Это случилось, когда маги отводили взгляды, каждый твой шаг заставлял их пятиться ближе к стенам.

Как крадущиеся животные. Как звери на охоте.

Разве это не захватывает дух?

Чувство безграничной власти?

Ты же заметила, верно?

Так, когда это началось?

В тот день, когда тебя завербовали. Твои глаза. Глаза дикого зверя, сказали тебе. Саркастичные, необузданные, страстные. Ты понравилась им.

И ты была точно такой же, как они.

Ты испугалась их правоты.

Но ты все еще шла за ними, даже не помышляя о неповиновении, новичок, каким ты была, искала внимания и одобрения, делая все, о чем бы тебя не попросили, все, чего они только хотели, и никогда не наслаждалась своим занятием, просто исполняя приказы как обычное оружие. О, как же ты жаждала их похвалы.

Босоногая сиротка, мертвые родители, не было похоже, что ты специально ищешь внимания. Но в тех людях нашлось что-то заинтриговавшее тебя. После множество лет эмоционального голодания, ты ощутила себя, словно вновь оказалась со своей семьей. Друзья, с которыми можно разделить веселье, рассказать глупую историю, друзья, которым можно довериться, можно положиться. Они приняли тебя, амбициозную, своенравную, решительную и сильную.

Они отнеслись к тебе как к младшей сестре, такой драгоценной, такой дорогой. Они научили тебя борьбе, отстаиванию своих позиций, высоко оценили твои природные способности и талант.

Это захватывало дух.

Так… почему все изменилось?

Как эта связь так легко разрушилась?

Все началось с охоты?

Твой первый сбежавший маг?

Ты была взволнованна, хотя и не могла признаться в этом. Они доверяли тебе и позволили принять участие в охоте. Но что-то пошло не так. Неясное ощущение беды, сложно объяснить. Кто-то наблюдал за тобой. Кто-то шептал твое имя.

Крепкая мужская рука на твоем плече, широкая улыбка – тебя ободряют и успокаивают.

Но что-то не так.

Приказ очевиден.

Найти мага и вернуть ее назад. При оказании сопротивления применить силу.

Отряд разделился. Ты решила остаться со своими друзьями.

И не прошло много времени, как ты наконец-то нашла ее. Переполняющее тело чувство выполненного долга.

И вот она.

Девушка, моложе тебя, короткие и растрепанные каштановые волосы, испачканная одежда, глаза наполненные слезами, ужас на лице.

Помнишь?

Ты помнишь ее крик, когда люди, так восхищавшие тебя, окружили ее?

Она не сопротивлялась, дрожала, пытаясь спрятаться. Ты думала, что работа закончена. Но твои друзья продолжали смеяться, наслаждаясь происходящим.

Они могли убить ее.

Могли вернуть в Казематы.

Но они не сделали этого.

И ты знала почему.

Потому что крик ободрял.

Потому что охота захватывала дух.

Потому что раньше они не могли трогать магов, а теперь запрет исчез.

Потому что холодный воздух сковал пальцы онемением, но ее плоть вновь подарила тепло.

Потому что ее губы на вкус как боль, а тело – агония.

Ты смотрела на них, не в силах сделать шаг, отвести взгляд, понять. Твои мысли текли по замкнутому кругу.

Тяжелый запах крови добрался до тебя и ты сблевала себе под ноги.

Но тебе плевать на это.

Они смеялись над тобой. Говорили, что ты привыкнешь к вони. Тебя снова стошнило. Глаза горели, тело ныло от боли, и кто-то помог тебе подняться, придержал за плечи, шепча на ухо, что нельзя рассказывать о том, что здесь произошло.

До сих пор просыпаешься от собственного крика, в слезах, испытывая боль и сожаление?
Они были твоими друзьями, братьями, наставниками, близкими, боевыми товарищами. Единственное, что у тебя было в этом темном, отвратительном мире.

Как они могли?

Как ты могла?

Ты была слепа к их ненависти, внутренним чудовищам, к запаху разложения и безумия. Обычный страх недостаточен для этих людей. Они желали чувствовать не только запах, но и вкус.

И ты спрашиваешь себя, что отражалось в твоих глазах, раз они приняли тебя за свою. Что за чудовище живет в глубине твоей души? Какие гнилые страсти привлекли их?

Это было отвратительно.

Алрик не прав.

Ты не такая как они.

Но тем не менее.

Для магов, ты точно такая же.

Ты заметила это, когда патрулировала Казематы.

Сэр Лори дружелюбно обратился к пожилой эльфийской колдунье. Она искренне улыбнулась в ответ.

Сэр Родерик прошел рядом с группой магов, и они кивнули ему в знак приветствия, возвращаясь к своему разговору.

Сэр Дариан играет с маленькими детьми, заставляя их смеяться и хлопать в ладоши, изображая из себя огнедышащего дракона.

Сэр Алрик направляется к тебе.

Улыбка на губах пожилой эльфийки погасла. Группа чародеев с опаской следит за каждым его шагом. Дети в страхе спрятались за спину храмовника, который поджав губы, коротко кивнул своему командиру.

Как ты могла быть такой слепой?

Не храмовников испугались чародеи.

Алрика.

Тебя.

Но Алрик только ухмыльнулся, хлопнул тебя по плечу и сказал, как прекрасно ты справилась с работой, и что знал – ты не разочаруешь его. Ведь поэтому он рекомендовал тебя рыцарю-командору Казематов.

Чувствуешь?

Обжигающую ненависть, направленную на тебя?

Ты чувствуешь, не так ли?

Не стоит стесняться, прошептал Алрик, заметив твой опущенный взгляд. Ты отлично справилась.

Алрик доволен тобой.

И ты чувствуешь отвращение к себе.

Но все же, ты не решаешься предать того, кто столько для тебя сделал. Не можешь отвернуться от дорогих тебе людей.

Гильян просит повторить рассказ твоих друзей. Слово в слово. Эмоционально. Все должно выглядеть правдоподобно. И ты бормочешь рассказ о сопротивляющейся колдунье. Единственное, что оставалось – убить ее раньше, чем она убила вас всех.

Ты трусиха.

И ты вернулась к друзьям, что вели себя, как ни в чем не бывало, с которыми можно разделить веселье, рассказать глупую историю, друзья, которым можно довериться, можно положиться.

Пища потеряла вкус.

Стала пресной.

Несколько недель спустя еще один маг совершил побег.

И снова. Страх.

Ты не пошла с отрядом своих друзей.

Отстала.

Но им все равно. В конце концов, ты одна из них.

Ноги налились свинцовой тяжестью, каждое движение дается через силу. И ты не могла поспеть за остальными, ты устала, напугана и растеряна. Однако, ты все равно прислушиваешься, ожидая криков отчаяния и боли. Сбежавший маг, мужчина, но похоже, помогала ему женщина.

Твои сапоги оставляют глубокий след в раскисшей земле, дыхание сбилось. Некоторое время ты бежала, разыскивая храмовников, Алрика, мага. Хоть кого-нибудь.

Именно тогда, остановившись, чтобы перевести дыхание, ты услышала голоса и повернулась на звук. Ты увидела их – темные силуэты, освещенные лунным светом.

Мужчина и женщина. Нет, девушка.

Ты не узнаешь ее, она не из Круга. Поведение как у избалованного богатого ребенка.

Чародей заметил тебя.

Меч оказался в руках раньше, чем ты успела подумать об этом.

Ты не хотела убивать или пытать их. Вернуть в Круг для покаяния в грехах. Казематы, вот где решиться их судьба.

Но прежде чем ты произнесла хоть слово, мужчина атаковал тебя.

Отпрыгнув назад, ты закричала, чтобы он остановился, постаралась блокировать заклинание.

Кричала, что ты и пальцем их не тронешь, чтобы шли за тобой.

Кто поверит питомцу Алрика?

Проклятье тебя заморозило, а затем в тебя полетел огненный шар, ты выпустила меч из рук. До носа долетел запах горящих волос. Маг быстр. Ты никогда не видела такой скорости. Игнорируя боль в плечах, ты поднялась на колени, ища свой меч.

Что он сказал?

Ты сильно прикусила нижнюю губу.

Ты не питомица Алрика.

Нет.

Ты не такая как они.

Я не такая!

Ты закричала на мага. Перед глазами размытая пелена. Боль в напряженном теле. Слезы, текущие по щекам. На губах вкус соли и крови – Алрику понравился бы этот вкус.

Но почему слова мужчины так ранили тебя?

Заставили так разозлиться?

Момент, пока маг смотрит на тебя, а через секунду ты вскакиваешь на ноги, опрокидываешь его и приставляешь к горлу меч.

Я не такая как они! Не такая!

Маг моргнул.

В его глазах нет страха.

Твои слезы капают на его щеки, и он поднял глаза, встречаясь с тобой взглядами.

Я не причиню вреда. Отведу обратно в Казематы. Я не трону тебя!

Не тронешь? У него красивый, мягкий баритон. Дрожи в голосе нет. Он спокоен. Почему?

Нет. Ты ослабила хватку. Ты пойдешь со мной?

Он кивнул, и девушка, крича, выбежала из своего убежища. Ты медленно убрала меч, смотря в лицо мужчины.

Интересно, вдруг заговорил чародей, пока ты вставала, опираясь рукой о колено. Разве Алрик не учил тебя никогда не доверять магам?

Сильная боль, ты ударилась коленями о камни, мужчина толкнул тебя назад. Он поднялся на ноги, взял твой меч, а затем наклонился над тобой. На его губах играет саркастичная улыбка.

Он ударил тебя ногой в грудь.

Учил. Но ты вряд ли сказала это вслух, твой взгляд затуманен, разум пылает болью. Ты ведь такая же тварь как они. Ты широко открыла рот, хватая воздух, пытаясь возразить, доказать обратное, но ничего не получилось. Чародей поднял ногу. Похоже, он хотел переломать твои кости. Почему бы тебе не сгореть, для искупления грехов? Злобно продолжил чародей. Как твоя любимая Андрасте?

Прежде чем слова дошли до твоего разума, маг прочел заклятье и вокруг тебя заполыхал огонь. Броня, предназначенная для защиты, превратилась в ловушку, обжигая плоть. Ты попыталась уползти, но силы покинули твое тело, оно не слушалось тебя.

Ты скребла руками землю, огонь пожирал твое тело, из горла вывались хрипы и стоны боли, но ты жива в своих мыслях.

Ты еще не умерла.

Столько сожалений, столько грехов, требующих искупления.

Но ты все еще здесь.

Вокруг тебя бушует пламя.

Ты свернулась калачиком.

И Создатель улыбается, смотря на тебя в эту роковую ночь.

Ты проснулась в казарме, рядом сидит Алрик, смотря на твои раны. Рядом с ним целитель.

Ты спасена магией, которая чуть не уничтожила тебя.

Спасена человеком, которого ты научилась презирать.

Но ты получила второй шанс.

4-ое.

2002 слова. Тевинтер. У дочери Магистра до сих пор не обнаружились магические способности и ее родители решают это исправить.

Беспомощность


- Как все прошло?

Он только что перешагнул порог. Жена ждала его в дверях, демонстрируя глубину своей тревоги.

Лукреций не ответил сразу же, позволяя домашнему рабу снять верхнюю робу и взять посох, под зорким взглядом мажордома. Этот раб был относительно новым, и обращались с ним довольно осторожно, словно тот мог сорваться и укусить руку господина. И только после того как робу Лукреция поместили в защищенный магией шкаф, стоящий у самых дверей, он обратился к нервничающей Корнелии.

- Это все, что можно было ожидать от встречи в Серебряном Шпиле, - в присутствии слуг, Лукреций выдержал ровный тон. Другой раб поспешно поклонился, приглашая господ пройти в гостиную. – Естественно, все прошло в обычной сваре за внимание. Аурелия Сулла хвасталась новым способом вызова духов, Флавиус Валимна стал жертвой насмешек своего брата. Давно пора было проучить этого глупца. И, конечно же, этот раздутый идиот Данариус выставил на показ своего нового телохранителя… будто лириумными татуировками можно кого-то удивить, - Лукреций рухнул в свое любимое кресло, и принял из рук раба бокал дорогого вина. Прежде чем отпить, мужчина быстро прочел заклятие очищения от яда, больше по привычке, чем по необходимости.

Корнения нетерпеливо качнула головой, отмахиваясь от предложенного рабом вина.

- А Петроний? Друсилла? Они были? Были же?..

Настоящий вопрос, который желала задать Корнения, повис в воздухе. Лукреций внимательно посмотрел на слушающего их разговор раба, и осторожно ответил:

- Они присутствовали, да. Справились о здоровье наших дочерей, и сообщили, что их сын, Павел, возвращается домой и хочет встретиться со своей невестой.

После долгого молчания, Корнелия отослала раба и резко выкрикнула:

- Хорошо! – как только дверь за слугой закрылась, женщина обмякла и схватилась руками за юбку, тихо зашелестевшую от такого обращения.

- У Ливи прошла первая кровь.

Заявление жены заставило желудок Лукреция сжаться.

- Понятно, - этого он и боялся. Корнелия надеялась до последнего, но теперь Ливия взрослая женщина, и дальше тянуть бесполезно.

- Лукреций, - в голосе женщины проскользнули нотки отчаяния. – Она все еще может проявить способности, не все потеряно. Я слышала, что в некоторых случаях талант расцветает поздно, очень поздно.

Это был не первый разговор на эту тему. Лукреций потер переносицу. Он слишком устал, чтобы выслушивать одни и те же слова и мысли.

- Мне жаль, дорогая. Но она должна отправиться в Орлей, - он не видел другого выхода. У Ливии нет будущего в Минратосе. – Я отправил письмо шевалье де Лаурэнсэ, попросив его принять нашу дочь в свою семью. Они возьмут ее на воспитание и подыщут подходящего супруга, - дворяне семьи Лаурэнсэ с радостью окажут эту услугу – и будут благодарны за нее – они побочная ветвь тевинтерской семьи Магистра Лаврентия. – Петроний сможет обвенчать сына с Клаудией, а сам брак мы отложим на год или два, пока она не станет женщиной. По крайне мере, сомнений в магических способностях Клаудии нет.

Это лучшее решение. Множество людей в Тевинтере не имели способностей к магии, но это простолюдины, не имеющие особого значения. От семей Магистров ждут иного. Даже самые слабые способности магии можно развить, и выучить парочку заклинаний, при условии хорошего наставника, позволяющие ученику с достоинством защищать себя от Магистров и их… домашних животных. Муж или жена, не имеющие магических способностей, становились слабыми и уязвимыми, их требовалось постоянно защищать.

Никто не хотел этого. Никто, кто действительно имел значение, не хотел этого.

- Но у нее еще есть шанс! – восклицание Корнелии удивило магистра. И хотя она любила свою дочь, Корнелия оставалась могущественной колдуньей, умной и сильной женщиной. Казалось, любовь к старшей дочери ослепляет Корнелию, заставляет ее терять связь с реальностью. – Мои исследования наконец-то дали результат. Я наткнулась на работы Магистра Талерио. В его записях говорится о стандартном ритуале повышения магической мощи чародея, для этого их вводили в Тень и использовали кровь. Но ритуал подходит только для молодых людей. Если в человеке есть хоть крупица магической силы, ритуал позволит раздуть искру таланта!

- Магия крови… - это опасно, очень опасно, и Лукреций сомневался, стоит ли подвергать Ливию такому ритуалу. Нет, магия крови не была чем-то необычным. Любой Магистр, желавший сохранить свою жизнь и силу – а если нет, то он просто глупец – изучал этот раздел искусства, но никто не использовал ритуалы на детях. Для новичка мага это слишком опасно, сила крови просто может разорвать разум Ливии на части. А с ритуалом, риск только возрастает. – Ты уверена, что хочешь подвергнуть нашу дочь такому риску? Да, мы поставим защитный барьер, защищающий Ливию от магического нападения, но никто не поручиться, что она не навредит сама себе.

Губы Корнелии сжались в тонкую линию, выражающую решительность женщины.

- Если мы не попробуем, то потеряем ее навсегда. В Орлее ее станут учить постулатам Создателя, расскажут как опасна магия, наш быт и жизнь, это полная чушь! Я не хочу такой судьбы для моей дочери, - в глазах Корнелии горела надежда, - для нашей дочери. Прошу тебя, Лукреций, нет, умоляю! Помоги мне спасти Ливию от этого изгнания.

Мало сберечь Ливию от ссылки в Орлей, стоит защитить честь семьи от позорного клейма ребенка не-мага. Шесть поколений чародеев и ни одного неодаренного.

Стоит попробовать.

***

- Верни! – Ливия закричала на свою младшую сестру, но Клаудия танцевала вне досягаемости старшей, по другую сторону стола.

- Почему? Для тебя оно бесполезно, - Клаудия держала руку вытянутой, на ее пальцах блестело ожерелье. Ливии оставалось бессильно смотреть на сестру.

- Я старше. Бабушкины драгоценности мои, не твои! - фраза младшей сестры глубоко задела девушку, однако, Клаудия была права – ожерелье в руках старшей дочери Магистра мертво. Песня волшебства недоступна Ливии. Но девушка все равно прыгнула на стол, пытаясь дотянуться до мелкой вредины, но в руках малышки заплясали искры волшебства, а на губах – шкодливая улыбка. Последний раз, когда Ливия пыталась силой забрать свои вещи, Клаудия парализовала ее магией и спрятала в шкафу со старой одеждой. Быть побитой младшей сестрой довольно неприятно.

Существовать без магии унизительно.

Но существовать без магии, войдя в брачный возраст, хуже всего.

- Все равно, - решительно ответила Ливия. – Отец скоро все исправит. Есть способ сделать меня магом, таким же как ты. Так что… пшшш!. – Ливия резко выкинула руку в сторону Клаудии, но маленький монстр остался невозмутим.

- Я слышала от одного из учителей, что если что-то пойдет не так, ты взорвешься, прям как лягушка, которую я зачаровала Живой Бомбой, - девушка покраснела от ярости, что порадовала Клаудию. Ливия сжала ладони, желая ударить малявку. – Повсюду будут ошметки твоего тела!

В душе Ливии страх, злость и негодование смешались в ядовитую смесь, и она ринулась к младшей сестре.

- Отдай ожерелье! – Ливия обежала стол, твердо решив выбить из малявки болезненный вскрик.

***

Тренировочный зал Серебряного Шпиля оказался огромным, холодным и пустым. Эхо от шагов гулко отскакивало от стен и пола, вымощенного плитами. Ливия шагнула чуть ближе к матери, успокоенная ее присутствием. Отец казался отстраненным: он надел ритуальную Маску Магистра. Папа не любил, когда на него смотрели во время ритуалов.

- Встань тут, Ливия, - отец указал на место рядом с купелью: огромной, вырезанной из камня чаши, в высоту доходящей до локтей отца, стоящего рядом.

Живот Ливии заполнился извивающимися змеями, а ноги приросли к месту, хотя девушка изо всех сил пыталась двинуться вперед. Руки матери легли ей на спину, и ободряюще нажали, давая Ливии сил для первого шага.

- Не волнуйся, милая. Просто делай все, что попросит отец.

Обнадеживающие слова матери не помогли, в ее голосе звучало беспокойство, но что оставалось делать? Покинуть дом, семью, и уехать в Орлей? Или сделать то, что ей говорят?

«Ты взорвешься… как лягушка…»

Она обняла Клаудию сегодня утром, как раз перед уходом, на короткое мгновение почувствовав, как возвращается любовь к сестре.

Стать магом. Нормальной, как Клаудия. Почувствовать лириум, который отец выливает из высокого кувшина в каменную чашу, услышать его песнь и гулять по Тени. Надежда придала Ливии сил сделать шаги по мозаичному полу и встать там, где ей указал отец. Она смотрела на невероятно голубой лириум, пока папа отступал за пределы круга, вычерченного лириумом на металлических линиях, которыми украшался мозаичный пол.

«Отец один из лучших Магистров Тевинтера. Он не позволит мне пораниться».

- Ты знаешь, как все происходит, Ливия, мы это обсуждали, - голос отца глубокий и сосредоточенный. Если он и волновался, то не показывал этого. – Я не могу сотворить заклятия в тренировочном круге, но он выдержит любое твое волшебство. Сделай все, чтобы расслабиться и позволь лириуму петь в тебе. держись ближе к линиям. Дыши глубоко и размеренно. Не тревожься, почувствовав, как что-то поднимается в тебе. поверь, круг выдержит все, что ты направишь на него.

Уверенность отца передалась Ливии, и глубоко вздохнув, девушка кивнула. Ее тело слегка расслабилось.

- Я готова.

- Мы любим тебя, милая, - голос матери послышался за спиной. Ритуал проводился втайне от остальных волшебников, чтобы не выносить позора из семьи. – Будь храброй.

Их голоса слились в пении. Мягкий альт матери и грохочущий баритон отца.

Началось.

***

Сначала она ничего не почувствовала. Голоса родителей то взлетали к самому потолку, то опускались до шепота, линии круга горели все ярче, полыхал голубым пламенем лириум, магия витала вокруг, вызывая потрескивание воздуха. Но никакого отклика в Ливии. Ни пощипывания на коже, ни пульсации в голове. Она наклонилась к линиям, вдыхая дым, поднимающийся от раскаленного пола, искала связь магии в себе, как учил ее отец, пыталась найти силу, двери в Тень.

Ничего.

Вообще – ничего.

Правда, она чувствовала сгусток магии между рук отца, нити мощи, свивающиеся в плотный клубок чар, бурлящей энергии. Ливия могла увидеть напряжение на лице папы, то, с каким трудом он держит в руках эту сферу силы. И в этот момент, впервые в своей жизни, она ощутила это, небольшую нагрузку, рывок в солнечном сплетении, тошноту, неловкость, чуждость, что-то неприятное и непонятное.

В Ливии вспыхнула надежда, но никакого проявления силы в ней. Просто странное, неприятное чувство, указывающее на действие магии, но это можно было сказать и так, достаточно бросить взгляд на отца. Между его рук пульсировала мощь, плотная и неукротимая сила, которая создавала прозрачную дымку, искажающую черты отца.

Песнь изменилась, резкий слог отца стал более плавным, а мать произнесла оригинальную формулировку заклинания. На ладонях папы появились порезы и за одно мгновение, прозрачная сфера наполнилась густым красно-рубиновым цветом, поглощая кровь отца. Лириум на линиях издал низкий гул, а жидкость в каменной чаше разошлась к стенкам. От неожиданности, Ливия испуганно вскрикнула и отступила назад.

Она увидела лицо отца. Через красную сферу оно казалось светящимся и искаженным. Ей показалось, что в глазах отца зажглось беспокойство.

«Ты взорвешься… как лягушка…»

Тошнота накатила с новой силой. Все существо Ливии противилось магии. Гул лириума, магия крови, словно грязные капли воды на гнилой траве. Девушка захотела убежать. Неправильно, все неправильно. Сердце Ливии отказывалось принимать это, и она чувствовала себя так, словно вот-вот взлетит.

В следующий момент отец бросил шар крови в нее, чтобы придать сил.

Девушка так и не узнала, что случилось. Потребовались усердных годы тренировок, чтобы воспроизвести хотя бы треть той силы, что она продемонстрировала в этот день. Годы тренировок и огромное количество лириума. Ей казалось, что она крикнула «Нет!», когда шар полетел к ней, но на самом деле, девушка не издала ни звука. Волна силы поднялась от пола до головы девушки. Эта сила текла по жилам девушки словно жидкое серебро, сметая все на своем пути. Ливия упала на пол, стыки между мозаикой больно врезались в ладони. Она на одних инстинктах оттолкнула силу отца.

Свечение защитного круга мигнуло и погасло, пропуская странную энергию за свои пределы. Ливия с ужасом увидела, как эта сила толкнула отца и сбила его с ног. За ее спиной послышался испуганный крик матери.

«Создатель милосердный, что я натворила?»

***

Они пришли за ней.

Сначала, она не поняла этого. Ливия настолько испугалась и устала, что могла только тупо смотреть перед собой, наблюдать, как бледный отец поднимается с пола, как рыдает мать, тонким и жалобным голосом.

Отец ничего не сказал, только раз посмотрев на нее. Похоже, его мысли находились где-то далеко. А потом он ушел, оставив за спиной тренировочный зал. И не вернулся.

Они пришли за ней. Металлические сапоги издавали громкий стук, соприкасаясь с мозаичным полом. Руки, закованные в боевые рукавицы, нежно подняли Ливию, не причиняя ей никакого вреда.

Слезы текли по щекам девушки, ее трясло от пережитого.

- Я ранила отца… мне жаль. Я не хотела… я не знала…

- Не волнуйся, мы научим пользоваться тебя своим даром. Теперь ты с нами, - голос храмовника звучал глухо из-за его шлема. Он снял его, обнажив бородатое лицо и голубые глаза. Он улыбнулся девушке, как старому другу. – Добро пожаловать в Орден, сестра.

Вопрос: ...
1. Спасибо, Годжо! 
18  (100%)
Всего: 18

@темы: Dragon Age, переводы, фанфики Dragon Age

URL
Комментарии
2012-08-06 в 22:46 

"И только после того как робу Лукреции"

URL
2012-08-10 в 00:38 

Sleepy Storm
it’s not exactly like anybody cares
2е:
острые уши, выступающие через ее светлее волосы
Мартин чувствовал жестокое самодовольно от факта,
и гораздо лучше той пустоты и вязкости, которые я чувствую все остальные время
Когда матери рассказывают своим детям сказки, мы никогда не бываем так героями
Смех подступил горлу
Парень услышал плачь

2012-08-10 в 00:55 

Sleepy Storm
it’s not exactly like anybody cares
3е:
После множество лет эмоционального голодания
Ты была взволнованна

2012-08-10 в 01:20 

Sleepy Storm
it’s not exactly like anybody cares
4е:
но никто не поручиться
петь в тебе. держись ближе к линиям зпт или зглв?
Потребовались усердных годы тренировок, Усердных годы тренировок, и Йодой Годжо станет.
Не волнуйся, мы научим пользоваться тебя своим даром.

2012-08-10 в 02:01 

St_Gojyo
Row Row Fight The Power!
Не вынесла душа поэта XD

URL
2012-08-10 в 04:55 

Sleepy Storm
it’s not exactly like anybody cares
мм?

2012-08-10 в 20:21 

Sleepy Storm
it’s not exactly like anybody cares
Годжо, ты не становишься понятней :D

2012-08-10 в 20:31 

St_Gojyo
Row Row Fight The Power!
Sleepy Storm, ох е, прости)
Я имела ввиду, что ты так давно ничего не бетила, что даже на почеркушки бросилась)
А исправлять пока лень... нужно дождаться момента.

URL
2012-08-12 в 08:57 

Sleepy Storm
it’s not exactly like anybody cares
Больше тебе скажу, я с Dragon Age и знакома-то только по фанфикам :D
Скоро начну бросаться и на твои посты с комментариями :evil:
А исправлять пока лень... нужно дождаться момента.
Забудешь потом.

2012-08-13 в 14:13 

Кротик мой любимый
Погнали, нефалемы!
Забудешь потом.
плюсую, лучше сразу.

2012-08-13 в 14:34 

Кротик мой любимый
Погнали, нефалемы!
Сейчас прочитал.

Что могу сказать - сильно отличается от того, что пишут у нас.
Первый - чуть не заснул от скуки, одна говорильня. Второй - сюжет интересне, категорически не понравилась форма.
Третий - действительно понравился, даже захотелось бы почитать продолжение или расширение.

Спасибо за перевод, так бы мне было ломы читать )

     

Крошка Годжо и малютка Ша

главная